Вдруг ниоткуда на литературном небосклоне замаячило, забрезжило, а потом и зажглось новое имя — Дмитрий Вересов. Стали романы его один за другим выходить, и «Черный ворон», и «Белый танец», и еще около десятка названий. И все это — быстро и помногу. В аннотации написано, что он яркий, самобытный писатель, одновременно с Шелдоном сравнивают и с Шишковым.
А раз сам он из Питера, то мы и решили, что это — наш Дмитрий Вересов, который учился с нами. Сам из Петрозаводска, а сейчас, наверное, в Питер перебрался. Незаметный был такой парень, тихий, особых творческих запалов не показывал, а ты, гляди, как раз вернулся! Во всю, так сказать, силу и славу. Тут как раз и фильм по его роману не замедлили по «ящику» показать. Пришлось признать, что мнение наше о нем не совсем верное было. Он молодец. Пролез тихой caпой и ударил своим талантом, как кулачищем в лоб публике. Еще раз — молодец. Так держать! А те, которые сомневались — только утерлись.
А слухи о нем до нас и раньше доходили… Что он там у себя, в Петрозаводске, живет, работает в журнале «Север», вроде бы книжечку стихов опубликовал — он стихами занимался — небольшую повесть в этом же журнале… В общем живет там, работает по призванию и делает благое дело во имя литературы — пишет.
И тут вдруг — на тебе! Стали его романы один за другим выходить и книжные прилавки обваливать. Первое удивление сменилось трезвое оценкой: правильно поступает. Он — немолодой уже, почти мне ровесник, значит, года к суровой прозе клонят. Так и должно быть у нормального человека, поэта, как повзрослел — так сразу серьезным стал: бросил поэтическую стряпню, пустозвонство, — перековался в прозаики. Ну, наш это Вересов, наш! А мы с ним учились вместе. Знали его лично, значит, и нам можно в лучах его славы погреться.
Проходил я как-то по Пушкинской площади, решил с Ананьевым побеседовать, давно его не видел. Он там на пятачке, можно сказать, в самой гуще народной жизни, рекламщиком работает, чего-то там ликвидирует в мгновенье ока. Ананьева не нашел, зато другого знакомого встретил, как раз хорошего вересовского дружка. Говорю ему:
— Молодец твой дружок Вересов-то, гляди как развернулся! Роман за романом шлепает, кто бы мог подумать?
А он мне:
— Так это не он, не Димка, а другой Дмитрий Вересов.
— Как это — не он? — мне даже как-то обидно за нашего-то стало.
— А так, — говорит, — не он… Другой какой-то нашелся… А Димка тоже много работает… И стихи пишет, и прозу — он сейчас на прозу перешел, повесть недавно хорошую опубликовал, много везде печатается… Даже — и в Москве, в журнале «Она» у него есть публикации…
Я даже присел от неожиданности…
— Как это в журнале «Она»?
— Есть такой журнал.
— Странно… — говорю, — в журнале «Она» — она должна печататься, а уж он, как минимум, — в журнале «Он». А еще лучше — в журнале «Конь»! действительно какая-то неувязочка получается с нестыковочкой вместе… Ну ладно, в журнале «Она» — так «Она» хрен их, нынешних писателей, разберешь…
Только обидно мне за нашего Вересова все равно стало. Как это он позволил другому Дмитрию Вересову себя на второй план задвинуть? Всегда надо стараться быть первом в своем деле, а уж если это напрямую касается имени и фамилии — так особенно! Нельзя, чтоб ее кто-то вперед тебя использовал, пусть и настоящий однофамилец. Надо быть первым — и все! И никаких гвоздей!
Вот что теперь нашему-то делать? Ведь мог стать первым Дмитрием Вересовым, а стал только Дмитрием Вересовым-2. Конечно — это обидно, неприятно и даже унизительно. Остается ему теперь только одно: псевдоним себе взять! И попытаться с ним, с этим псевдонимом, пробиться в литературу — первым стать. А второй Дмитрий Вересов — не в счет. Как известно, осетрины второй свежести не бывает. Обидно за парня… Но ничего не поделаешь… вовремя не подсуетился — и обидный итог и констатация факта.
Не на дуэль же того, другого Дмитрия Вересова, вызывать, на деревянных саблях драться? Настоящие-то дуэли — запрещены. А то еще убьешь обидчика на настоящей дуэли и сошлют куда-нибудь в ссылку, в полк, в Чечню… Что хорошего-то? Да ничего. Там — мальчиши-плохиши кружком скачут и палками трясут… Еще навернут палкой по голове — и прощай молодость, талант и великие несвершенные деяния.
Так что лучше все конфликты за столом да с чайком разрешать — мирно и полюбовно. Можно хоть и в редакции журнала «Она»… Стол-то у них там есть? И еще — каждодневный, кропотливый и умный труд. Как у японцев — улитка, которая вверх по склону Фудзи ползет… А талант — он дорогу пробьет!
