Лицо в иллюминаторе / Владимир Николаевич Войнович

Летательный наш аппарат снаружи я разглядеть не успел. Не только потому, что не было времени, но и потому, что пассажиры входили в него через выдвижной коридор, какие бывают сейчас во всех современных аэропортах.

Внутри же это был самолет как самолет: кресла, ремни, иллюминаторы и стюардессы.

Пассажиров было немного. Человек десять-двенадцать или пять-шесть (у меня в глазах все двоилось).

Я занял место у окна, перешагнув через колени прыщавого молодого человека. Лицо его, несмотря на то что он был в больших темных очках, мне показалось знакомым, но я не придал этому никакого значения. Когда я бываю надравшись, по крайней мере половина встречаемых мною людей кажутся мне знакомыми.

Пристроив дипломат в ногах, я стал смотреть в окно. Там шли обычные предполетные приготовления. Люди в синих комбинезонах что-то там осматривали и заправляли, а один, с переносной рацией и в наушниках, с кем-то говорил в микрофон.

Кажется, я задремал.

Когда я первый раз очнулся, наш фантастический драндулет уже плыл, покачиваясь, по рулежной дорожке.

Остановился, двинулся, снова остановился.

Я глянул в иллюминатор и определил, что мы находимся в центре довольно длинной очереди самолетов, ожидающих разрешения занять свое место на взлетной полосе. Передняя половина очереди загнулась вправо, что давало мне возможность видеть машины, идущие впереди. Первыми шли два самолета Люфтганзы, затем Алиталия, за ним самолет израильской компании Эль Аль, потом болгарский Ту-154, английская Каравелла и еще один немецкий Боинг. Когда же наконец и мы завернули, я увидел, что непосредственно за нами, припадая к земле дельфиньим носом и словно принюхиваясь к нашему следу, рулит гордость советского Аэрофлота Ил-62, бортовой номер 38276.

Несмотря на общее в результате алкоголизма ухудшение памяти, я этот номер запомнил без труда. Первая часть числа умножается на серединную цифру, получается простое произведение: 38 х 2 = 76. Чтобы не запомнить такое, надо уж быть совсем маразматиком, а я им, слава Богу, еще не стал.

Конечно, разглядеть, что находилось внутри Ила, было просто немыслимо, да я к этому и не стремился. Я просто разглядывал сам самолет, общие его очертания, когда увидел или мне показалось, что увидел, за одним из иллюминаторов прилипшее к стеклу и расплывшееся лицо… ну кого бы вы думали? Ну, конечно, Лешки Букашева.

Глядя на него, я невольно усмехнулся. Я вспомнил то время, когда в Москве меня постоянно сопровождали машины, набитые агентами КГБ. У них были мощные форсированные моторы, и мне почти никогда не удавалось от них оторваться.

Но теперь ситуация изменилась. Теперь, если бы даже Букашев и захотел следить за мной, это ему вряд ли бы удалось. Он еще будет озирать окрестности Мюнхена, когда наш летательный аппарат уже выйдет за пределы Солнечной системы.

Мои мысли прервало сообщение по радио. Капитан корабля херр Отто Шмидт, поприветствовав пассажиров, просил пристегнуться и воздержаться временно от курения. Он пожелал пассажирам и самому себе счастливого полета и выразил надежду, что там, куда мы вскоре прибудем, нас вместе с нашим замечательным космопланом не сожрут какие-нибудь динозавры или чудовищные мутанты, расплодившиеся на земле после всеобщей ядерной катастрофы. Все пассажиры, само собой, похихикали, и я тоже, но, честно признаюсь, мне от этой шутки стало немного не по себе.

Тем временем пришло разрешение на взлет. Наш аппарат загудел на месте, раскручивая крыльчатки своих турбин, затем тяжело тронулся с места и с ужасным воем и скрежетом начал подминать под себя взлетную полосу.

Проплыла мимо очередь самолетов, промелькнули аэродромные постройки, ухнула, провалилась забитая разноцветными машинами автострада. Я увидел излучину реки Изар, четырехцилиндровое здание фирмы БМВ, двуглавую церковь Фрауэн Кирхе, а дальше подробности размывались, смазывались, очертания лесов и озер сжимались, словно я смотрел в перевернутый бинокль, быстро увеличивая фокусное расстояние.

Прощай, Мюнхен! Прощай, Германия! Прощай, моя прошлая жизнь! Прощай, проклятый двадцатый век!

Индия – родина мошенников / Максим Туханин

Если индиец не обманул никого в течение дня,

его увозят в дом престарелых.

Рабиндранад Тагор

Родиной обманов и мошенников по праву считается Индия. Вот несколько распространенных индийских мошенничеств.

1. Вам предлагают сфотографироваться с ученым слоном. Чумазый индиец берет у вас деньги и уходит – якобы, за ученым слоном.

2. Тот же индиец предлагает вам сфотографироваться с ученым слоном вторично. Он объясняет вам, что первый раз ученый слон был занят в индийской академии наук разгрузкой академиков. После этого он приводит ученого слона за хобот и фотографирует вас фотоаппаратом без пленки.

3. Коварный индиец встречается вам в третий раз. Он клянется богиней Шивой, что в этот раз все будет хорошо – и Слон, и пленка, и погода. Вы уже не верите, но деньги даете – просто ради интереса, чтобы выяснить, на чем вас поймают теперь. Оказывается на том, на чем и в первый раз: индиец уходит, да и все.

4. Индиец (тот же самый или чуть похуже) предлагает вам показать всю Индию. Вы соглашаетесь, потому что он не предлагает фотографироваться со слоном. Спрятав деньги, индиец достает из кармана маленький глобус, долго шевелит губами, потом неуверенно тычет в Африку и говорит: «Вот она, наша матушка Индия».

5. Индиец предлагает вам купить пачку настоящего индийского чая. Вы выкобениваетесь. Индиец настаива­ет. Дело доходит до рук. Индиец падает. Вас увозят в настоящую тюрьму, где за пачку настоящего индийского чая вам разрешают позвонить в настоящее российское посольство, но по игрушечному надувному телефону. Это ли не свинство?!

6. Индиец предлагает вам купить бусы. Вы отказываетесь, ссылаясь на то, что не хочется выглядеть женщиной. Индиец настаивает. Дело доходит до рук. В тюрьме вас встречают как родного, а в посольстве нет. «Бусы на голое тело – это не одежда для россиянина!» – так говорит посол.

7. По выходе из тюрьмы, чтобы заработать на билет до России, вы предлагаете первому русскому туристу сфотографировать его с учёным слоном. Турист отказывается. Вас увозят в индийский дом престарелых.

Как всего этого избежать

1. Никогда не ездить в Индию.

2. Если вы всё-таки поехали в Индию, не выходите из самолета ни под каким предлогом.

3. Если вы всё-таки решили выйти из самолёта под предлогом сфотографироваться со слоном, проверьте, есть ли трап. Если трап есть, ни в коем случае не пользуйтесь им. Лучше умереть в самолёте, чем пользоваться таким трапом.

4. Если вы всё-таки шагнули на трап – до свиданья.

Огурчики / Семен Теодорович Альтов

— Ух ты, симпатичные огурчики — чики-чики! Не горькие?

— Я не ем, я продаю.

— Может, вы пробовали?

— Огурцы не люблю с детства. Селедку ненавижу. А тещу убил бы!

— Золотые слова. Так горькие или нет?

— Сколько вам?

— Три кило, если не горькие, конечно. Дайте на пробу.

— Купите и пробуйте! Хоть затычку в ванной из огурца сделайте! Вам дай бесплатно пробовать, полстраны — тут куснул, там лизнул, здесь глотнул. Не «пробуй и купи», а «купи и пробуй».

— Если куплю, а они горькие, вернуть можно?

— Ни за какие деньги.

— Взяла бы три, раз пробовать не даете — кило.

— Пожалуйста. Держите свое кило.

— Нет, нет, этого желтого замените, они горькие.

— Вчера мужчина отбирал именно желтых. Говорил, чем желтее, тем витаминов больше!

— Замените обратно зеленый на желтый и того синего положите. Ох, я рискую!

Покупательница с огурцами отходит. За углом ее догоняет мужчина.

— Простите, вы только что огурцы покупали. На вид симпатичные, а на вкус? Не горькие?

— Нашли дурочку! Я плачу деньги, чтобы вам пробовать!

— Вы купили, рано или поздно придется пробовать!

— Захочу попробую, захочу затычку в ванной сделаю!

— Не вредничайте. На затычку хватит одного, а остальные?

— Не надо меня учить. Хоть все на затычки пущу!

— Дайте попробовать. Я скажу: пойдут они на затычки или нет?

— Может вам еще ванну мою показать?!

— Хорошо. Продайте один огурец, я укушу за свои деньги!

— А как я узнаю: правду вы скажете или нет? Они сладкие, а вы скажете горькие, чтобы назло!

— Клянусь мамой, скажу как есть! Дайте укушу.

— Да вы бешеный! «Укушу», «укушу»! После вас надо делать прививку от бешенства. Мои огурцы, мне и кусать! Отвернитсь, я кусать буду.

Мужчина отворачивается, женщина кусает:

— М-м-м! Сладенький!

— Спасибо, что сказали! Бегу покупать. Погодите. Знаете, как бывает: одному горько, другому сладко. Дайте укушу. Все равно огурца этого, считайте, нету.

— Как это «нету». Минус один укус, все остальное при нем.

— Да мне куснуть с краюшку.

— Я после вас кусать не собираюсь!

— Я же после вас не брезгую.

— Еще бы! Вы-то можете с другого конца отъесть! А я потом, как ни верти, до вашего укуса дойду. А вдруг вы больной?

— Вон сидит молодой человек, дайте ему укусить, он лицо незаинтересованное, скажет, как есть!

— Молодой человек, вы не могли бы укусить огурец?

— У вас с зубами напряженка?

— Нет! Надо выяснить, горький он или сладкий.

— Двести тысяч!

— За что?

— За экспертизу. Я ж вас не знаю. А вдруг там яд. Откусил и откинул копыта.

— А если получите двести, а после откинете копыта?

— Буду знать, за что умирать.

— Дожили! Просто так никто огурца не укусит!

— Держите деньги. Кусайте!

Молодой человек жадно кусает, кривится:

— Фу! Сладкий!

— Спасибо, что попробовали!

Все расходятся.

Молодой человек икает: «Слава богу, дали закусить, а то бы помер! Да еще на опохмелку заработал! Боженька, спасибо тебе!»

Женщина по дороге кусает огурец:

— Тьфу! Горечь! Вот почему парня аж передернуло! А этот дурак поверил, что сладкие, пойдет, купит килограмм двадцать пять. Бог накажет, раз хотел за чужой счет проскочить!

Мужчина бормочет по дороге:

— Знаем мы вас — «сладкий» — а самого аж передернуло! Думали, куплю. Дудки!

Оба немытые огурцы ели, хоть какую-то заразу наверняка подцепили! Бог, он все видит!

Но Бог этого не видел. Он сидел зажмурившись, потому что не было сил смотреть на то, что творится внизу на земле.

Тут к Богу подлетели два ангела.

— Боженька, попробуй огурчика!

— А не горькие?

— А черт их знает! — хором ответили ангелы и покраснели.

Самопожертвование / Н. Н. Федотов

Один сотрудник ГАИ ехал по загородному шоссе на собственном «Москвиче». Его лихо и довольно нагло подрезала «Жигули»-шестерка. Гаишник обиделся и решил остановить нарушителя. Он догнал «Жигуль» и знаком приказал остановиться (он был в форме). Тот в ответ прибавил ходу. Инспектор не отставал. Тогда водитель «Жигулей» вытащил обрез и сделал предупреждающий жест. Инспектор не отставал. Раздались выстрелы. Гаишник окончательно рассердился: мало того что ему не подчиняются, так еще и машину испортил! Не пожалев собственного лобового стекла (убытки он надеялся вернуть с задержанного ) инспектор из пистолета пробил ему колеса и остановил-таки. Преступник пытался отстреливаться, пули пришлись опять же по «Москвичу». Но обрез ружья против многозарядного пистолета Макарова в умелых руках – слабоват. Короче, злодей попался.

Осмотрев после этого свою машину, капитан установил, что убыток очень крупный: лобовое стекло, пробитый радиатор и крыло. «Ну ничего, он мне за вс, заплатит!» – подумал гаишник, но ошибся: «шестерка» оказалась угнанной, а у задержанного бомжа нашли только обрез и три рубля денег.

На похвалы начальства герой поинтересовался, кто ему сделает ремонт. Оказалось, что никто... Но история закончилась благополучно: убытки инспектору возместил хозяин угнанных «Жигулей», поскольку понял, что в противном случае в другой раз его машину искать не станут. «Не стану, – подтвердил инспектор, – мне ездить не на чем».

Сто тысяч Черчиллей и Гармония / Авраам Болеслав Покой

Вчера секретарь Н. Кудрявцев пришел на работу со стопкой распечаток и потребовал прибавки к жалованию. В качестве основания он указал, что прошел целый ряд тестов в Интернете и по их итогам является де Голлем в политике, Наполеоном в истории, Фродо во Властелине Колец, Персевалем в средневековье, гарантированно выжившим в экстремальной ситуации и сексуальным гигантом в личной жизни.

Я потребовал у него адреса этих тестов и прошел их в пять минут, оказавшись Сталиным в политике, Кутузовым в истории, Гендальфом во властелине колец, Артуром в средневековье и Самим Сексом в личной жизни. Что касается экстремальной ситуации, то тест отказал мне в результатах, сообщив, что опасности мне не страшны, ибо я сам Опасность.

Н. Кудрявцев увял и ушел работать. А я распечатал плитку белого шоколаду и стал думать. Тесты подобны расчесыванию комариных укусов. Все знают, что будет лишь сильнее чесаться, однако все чешутся, тратя свое драгоценное Время. Не найти, кажется, человека, который не признавался бы с кривой ухмылкой, что в тесты не верит. Однако подспудное желание увидеть "Поздравляем! Вы — Черчилль" — перевешивает. После этого юзер встает со своего лоснящегося стула по-прежнему нечерчиллем и идет к кофемату, но какая-то призрачная связь, едва заметная секунда слияния с крупным персонажем остается с ним. Никто вокруг не знает правды, и лишь самому юзеру известно, с кем окружающие имеют дело.

Тесты, таким образом, являются инструментом для превращения себя в цыганское золото. Даже, пожалуй, хуже: цыганское золото по определению впаривается ближним, а тестовая наполеонистость — себе самому. Это ни в коем случае не приводит к Гармонии, а может привести и к серьезнейшим конфликтам юзера с земной реальностью.

Вот какой клинический случай рассказал мне вернувшийся из своего прибалтийского турне С.И.Инъязов. В Риге, сообщил профессор, весьма развито ролевое движение. В течение многих лет во главе его стояли двое упитанных мужчин, которые были Драгонлордом Лексаром и Зеленым Драконом, оставаясь для окружающих просто журналистом Лешей и программистом Мишей.

Несколько лет тому назад драгонлорд с драконом, закончив пить пиво около четырех утра, медленно летели домой к драгонлорду. На лестничной клетке дома, где драгонлорд проживал на грубо-материальном плане, они столкнулись с двумя бритыми налысо, бодрыми от кокаина молодыми людьми.

Один из молодых людей, пробегая мимо, заметил, что волосатых развелось необоснованно много.

Упитанный журналист Леша оценил бы ситуацию адекватно и стерпел бы. Драгонлорд Лексар поднялся на чешуйчатые задние лапы и закатил хамам достойную отповедь.

Удивленный хам сбегал вниз к бумеру и, пока мифические существа подымались на третий этаж, успел вернуться с бейсбольной битою и пустить ее в ход.

Драгонлорду Лексару жалкая человеческая палочка, разумеется, была бы смешна. Но хитрый хам ударил по земному аватаре драгонлорда, и лоб упитанного журналиста развалился на несколько осколков.

Всё закончилось благополучно: он выжил. Жена выходила его. Вскоре Леша оставил ее беременную с маленьким ребенком и перебрался в Москву — начинать новую жизнь. Теперь у него пластиковый лоб, и ему не страшны укоры одноплановых людишек. Но неприятный осадок всё же остался.

Поэтому Учение Гармонии призывает осторожно относиться к возвеличивающим нас тестам, ролевым играм и прочим видам грёз, чреватым смешением с реальностью.

ПАРФЕНТЬЕВ / Виктор Голявкин

Один-одинешенек коротаю новогодний вечер. Жена в гости ушла, я малость приболел. Звонят по телефону.

— Алло!

— Говорит Парфентьев! — слышу радостный голос.

— Вам кого?

— Парфентьев говорит!

С такой радостью мне сообщает, будто я всю жизнь только о Парфентьеве и думал. Подумаешь, Парфентьев, велика важность!

— Говорит Парфентьев, вы меня слышите?

— Я слышу.

— Нет, вы послушайте, послушайте, голос мой послушайте… Ну? Как?

Он пропел «Будьте здоровы, живите богато».

— Ну, — сказал я.

— Ничего?

— А что?

Он пропел «Капитан, капитан, улыбнитесь!»

— А сейчас?

— Ничего.

— Ну вот видите! — Он ужасно обрадовался.

— Вам, значит, никого не надо? — спросил я. — Ровным счетом никого?

— Я же вам сказал: говорит Пар-фен-тьев!

— А дальше что?

— А дальше песня.

— И все?

— Все.

— Мало.

— Вам все мало, дорогой, вы, наверное, из тех людей, которые едят до отвалу, до тех пор, пока уже дышать не могут. А ведь с вами Парфентьев говорит. Единственный в своем роде. Парфентьев моя фамилия. Пар — первый слог.

— А второй?

— Фен.

— Третий?

— Тьев.

Тут меня осенило.

— Послушайте, вы к моей жене никакого отношения не имеете? Может, она сейчас с вами рядом стоит?

— Помилуй господи, — говорит, — я к своей-то жене никакого отношения не имею, не то что к вашей. Ни ваша, ни моя жена со мной рядом не стоят.

— Спасибо, — говорю, — за приятную новость, сами понимаете, к своей жене вы можете не иметь отношения, а к моей наоборот.

— А моя жена, — говорит, — случайно там с вами не сидит?

— А как ваша фамилия? — спрашиваю.

— Парфентьев, — заорал он необыкновенно радостно. — Единственный в своем роде! Пар — первый слог!

— Так, — сказал я. — Первая буква какая?

— Пе! — сказал он. — По. Повар!

— Печенка! — заорал я. — Пумперникель!

— Пумперникель — это что? — спросил он.

— Эстонская еда, — сказал я. — Прелесть!

— А я Парфентьев! — сказал он.

— А вторая буква какая? — спросил я.

— Артиллерия! — сказал он. — Амбразура. Аврал. Арро.

— Арро?

— Ну, это не важно, — сказал он, — мой шеф Арро, вы его не знаете, ну его к лешему!

— Я забыл, на какой букве мы остановились, — сказал я.

— А вы думаете, я только об этом и думаю? — сказал он.

— А как ваша фамилия? — спросил я.

— На третьей букве остановились, — сказал он сразу, — вспомнил.

— Третья буква какая? — спросил я.

— Р-развернись плечо… — сказал он.

— Радуга, — сказал я. — Румба!

— Тумба, тумба, тумба, Мадрид и Лиссабон!.. — запел он. Потом поинтересовался, не утомился ли я.

— Нисколько, — сказал я. — Вы как раз напали на человека, которого не сразу утомишь. Тем более мне совершенно делать нечего.

— Это так приятно. Такое совпадение! Мне тоже совершенно нечего делать!

— Давайте, давайте четвертую букву, нисколько я не устал, и насчет еды вы верно подметили — ем я крепко. На полную мощность. За обе щеки. Когда ем огурцы, хруст стоит на весь дом. Когда хлебаю борщ, слышно во дворе.

— И кушайте себе на здоровье, — говорит, — только соседей не тревожьте.

— Они тоже едят вовсю, друг друга заглушаем.

— Прекрасные соседи вам попались.

— Отличные соседи.

— А как они выглядят?

— Очень уж на меня похожи.

— Как это вы ухитрились?

— Как они ухитрились, вы хотите сказать?

— И вы и они.

— Чего ухитрились?

— Да я и сам Не знаю, о чем вы толкуете.

— По-моему, ни о чем.

— Споем?

— Споем.

Мы спели «Кавы-кавы-«авылечек».

Я поинтересовался, не устал ли он. Так он даже обиделся. Я, говорит, не меньше вашего съедаю — две курицы зараз, так что будьте добры, осторожно. Парфентьев моя фамилия.

— А поросенка, — спрашиваю, — можете целого зараз съесть?

— Смотря какого.

— Большого.

— Вдвоем с вами, пожалуй, съедим любого.

— А пива, — спрашиваю, — можете зараз бочонок выпить?

— Могу, — говорит, — ерунда…

— И я могу. А можете ли вы…

— Могу! Могу! — орет. Не дал договорить. — Парфентьев, — говорит, — моя фамилия.

— Того, о чем я хотел спросить, вы не можете, — говорю.

Он запел песню на стихи «Все мы можем и не можем».

Я подпевал. Потом спросил:

— Кому же вы все-таки звонили, интересно знать. Любопытно, кому вы звонили?

— А никому. Парфентьев моя фамилия, запомнили? Пар-фен-тьев! Новый год встречаю. Парфентьев встречает Новый год! Ясно?

Он запел «Море, море, золотая волна».

Я подпевал. Отлично получалось. Дуэт по телефону. Красота!

Мы спели еще: «А нам до них и дела нет», «Любовь моя далекая», «Провожали гармониста», «Эх вы, эх вы!», «Давным-давно», «Привет вам всем, привет, ребята!», «Привет вам, птицы!».

Поздравили друг друга с Новым годом.

Он сказал:

— А фамилию мою вы уж, пожалуйста, запомните, потому что она у меня другая.

И очень деликатно трубку повесил.

Пятница, 5 августа 2005 г. 23:46:46 / Максим Кононенко

Однажды Владимир Владимирович™ Путин спал, и снился ему странный сон. Как будто идет Владимир Владимирович™ по широкому зеленому полю, вокруг холмы и вечные леса, в небе кружит черный ворон, а впереди, прямо посередь узкой утоптанной тропинки стоит большой серый камень.

– Направо пойдешь - левые съедят, - читал Владимир Владимирович™ выбитую на камне и уже еле видную древнюю надпись, - Налево пойдешь - правые съедят. Прямо пойдешь…

Владимир Владимирович™ осторожно заглянул за камень - там действительно продолжалась тропинка.

– А прямо пойдешь… - прочитал Владимир Владимирович™, - На месте останешься… хм…

Вдруг Владимир Владимирович™ шестым чувством профессионального разведчика почувствовал сзади чьи-то чуть слышные шаги. Владимир Владимирович™ резко обернулся и увидел неспешно приближающегося к нему старца в длинном сером рубище и с капюшоном на голове.

– Слышь, брателло, - тихо сказал Владимир Владимирович™, - Ты кто, а?

Старец медленно поднял голову и откинул капюшон со своего прорезанного сетью глубоких морщин лба.

– Нормально… - потрясенно прошептал Владимир Владимирович™, узнав в старце помощника Главнокомандующего Военно-морским флотом, капитана первого ранга Игоря Викторовича Дыгало, - Ты как здесь, брателло?

Игорь Викторович внимательно посмотрел на Владимира Владимировича™.

Владимиру Владимировичу™ стало страшно и он в ужасе проснулся.

Владимир Владимирович™ сел на постели, вытер холодный пот со своего президентского лица, схватил с прикроватной тумбочки аппарат правительственной мобильной связи с двуглавым орлом вместо клавиатуры, и немедленно нажал на нем единственную кнопку вызова заместителя главы своей Администрации Владислава Юрьевича Суркова.

– Слышь, брателло, - яростно зашептал в трубку Владимир Владимирович™, боясь разбудить супругу, - Мне это… Дыгало приснился!

– Ого… - встревожено сказал Владислав Юрьевич, - Не к добру.

– Вот и я говорю, - шептал Владимир Владимирович™, - Ты проверь там, че и как, а? Все ж таки август на дворе…

– Проверю, - сказал Владислав Юрьевич.

Владимир Владимирович™ отключил связь и посмотрел в окно своей президентской спальни.

За окном было темно.

ОДИН ИЗ МОРСКИХ ЕЖЕЙ / А. Ю. Гойда

Сказать о том, что этот морской еж ходит на зубах, значит испугать всех рядовых пешеходов. Добавить, что он ходит на иглах, значит еще больше испугать пешеходов да вдобавок сильно озадачить портных. Чтобы ходить на иглах и на зубах, нужно быть очень уж страшным чудовищем.

Но этот еж не чудовище. Просто он ходит на зубах. Другие ходят на зубах, но зубы у них тоже не сидят без работы. A он ходит на зубах. Гуляет на зубах. Для него прогулка на зубах — лучший вид отдыха.

Нельзя сказать, чтобы этот еж только гулял на зубах, если только гулять на зубах, то, как говорится, быстро протянешь зубы. Нет, он сначала погуляет, а потом поест. А после еды снова погуляет (это особенно полезно — прогулка после еды). Причем он ест все подряд, не перебирая. Он совершенно всеядный еж.

Правда, всеядность его больше в том заключается, что его самого все едят. Несмотря на то, что он гуляет на зубах, распугивая пешеходов, и что он ест все подряд, — его едят все подряд.

Так он сочетает всеядность со съедобностью. Но называют его все-таки Съедобный Морской Еж. Не Всеядный, а Съедобный Морской Еж. Потому что ценят его не за всеядность, а за съедобность.